Инна Астахова: поиск потребности это тоже творческий процесс.

С тех пор как государство перестало поддерживать нашу профессию — одну из самых престижных в советские времена, и подарило нам как бы «творческую свободу», работа композитора постепенно превратилась в некое дорогостоящее хобби. Дорогостоящее и в смысле денег на осуществление проектов и в смысле времени: лет двадцать учишься, лет десять ищешь собственный почерк. В результате — в сорок лет ты молодой композитор. А потом… Вечный вопрос: «что писать и для кого»… встает еще в студенческие годы и не покидает до конца жизни.

Быть может, пришло время переосмыслить профессию «академический композитор» и идти в ногу со своей эпохой?

В свое время на смену писарям пришло книгопечатание, а теперь и компьютерная верстка, и надо пройти дополнительный курс обучения, чтобы работать просто редактором. Я имею в виду не столько суперсовременные технологии и музыкальные инструменты композитора, и даже не владение музыкальным языком современных жанров и стилей, а скорее то, как и насколько автор будущего произведения увидит его востребованность — и временем, и исполнителями, и слушателями. Это как в учебнике по маркетингу: найди то, чего еще нет, в чем есть потребность и воплоти это. Вот, собственно, это и есть заказ.

Не стану писать только ради того, чтобы что-то писать. Кроме самого процесса для меня важен еще и результат. Заказ — это не только заплаченный за работу гонорар. Очень важна и дальнейшая судьба произведения — где оно звучит, кем исполняется и как…

Потребности бывают разными и у общества, и у самих композиторов. Для меня идеал — это когда внутренние потребности Художника совпадают с потребностями слушательской и исполнительской аудитории. Это бывает нечасто, но ведь поиск этой потребности — это уже само по себе является творческим процессом.

А Вдохновение?..
Полностью соглашаюсь с Чайковским: «Вдохновение не приходит к ленивым».

Андрей Зеленский: сам себе заказал на 20 лет вперед.

Признаю слово «заказ» как заказ от самого себя. Одно из моих произведений так и называется — «Заказ на зимний пейзаж», посвящение Натали. У меня много творческих идей, и я сам себе заказал на 20 лет вперед

Вдохновение в наш век — забытое слово, и вместо него есть слово ВОЛЯ. Это мое устремление к реализации внутренних потребностей.

В идеале — мечтал бы, чтобы заказы других людей совпадали с моими творческими желаниями.
Если яркий исполнитель или коллектив с необычным составом инструментов просят что-то написать, это стимулирует творчество и интерес к работе. Последующее исполнение дает произведению продолжение жизни, и это тоже согревает изнутри…

Если для реализации моих замыслов нет готового коллектива, не беда: исполнители тоже народ творческий. Они всегда поддержат, их нужно только заразить интересной идеей. Таким образом, появятся и новые ансамбли, и новая манера исполнения.

Екатерина Дмитриева: возможно, вдохновение зависит от каких-то высших обстоятельств.

Безусловно, ежедневная работа композитора стимулирует творчество, «поддерживает форму». Вдохновение может придти внезапно, но не излиться в виде нотной записи или импровизации за инструментом. Может кому-нибудь знакомо чувство, когда переполняющие голову звуки, никак не укладываются в нотные крючки, а аккорды кажутся корявыми и невзрачными.

Заказ тоже можно назвать «палкой о двух концах». Бывает, что сам заказ вдохновляет, музыка рождается из-под пера, а заказчика не устраивает сделанная работа, или он не может определиться и объяснить, что же ему хочется. И постепенно вдохновение покидает тебя, а остается только настрой на выполнение задания любыми средствами. Думаю, в этом случае художественная сторона сочинения сильно страдает.

Возможно, это зависит не от умения и настроя человека, а от каких-то высших обстоятельств.

Гергий Багрий: вдохновение это образ жизни.

«Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать», — сказано точно и метко. Если создано вдохновенное произведение, то рукопись должно пытаться продать с максимальной выгодой для автора. Что же касается соотношения вдохновения, материального его стимулирования, регулярности работы художника, то все это мне представляется субъективным. Вглядываясь в лики разных авторов, я не могу найти закономерности. Здесь можно лишь поделиться своим жизненным опытом для интереса уважаемых читателей, но без конкретной пользы для них.

Предположим, что я занят неким неотложным делом, — ну, скажем, копаю картошку. Или вкушаю сладкий сон. И тут неожиданно начинается прилив душевных сил, на гребне которого возникает музыкальная или поэтическая мысль. Лично для меня это означает, что нужно воткнуть в землю лопату или встать с кровати и заняться делом Вдохновенным. Вероятность того, что получится нечто интересное, очень велика. Но, увы! Продать такое произведение в большей части случаев не выходит.

Вымучивание произведения мне не дается. Если где-то на 4, 7 странице я остановился и как-то не хочется продолжать — это не случайно. Пускай рукопись полежит неделю, месяц, год. Может быть, с предыдущей страницы мысль пошла не в ту сторону. А может быть, данный опус не нужно писать вовсе? И денежное стимулирование тут не принесет плодов. Хорошо говорил Сергей Беринский в далекие времена, когда Родина была любящей матерью для композитора: «Композитору нужно ежемесячно платить большую зарплату, чтобы он писал только то, что нельзя не писать».

Что за мысль? Да, писать нужно то, что пишется, безжалостно оставляя незаконченным то, к чему охладела душа. Если вещь стоящая, продолжение в ней когда-нибудь вспыхнет. Но вспыхнет ли оно само? Вряд ли. О нем, о неоконченном произведении хорошо вспоминать, положив его где-то на не очень, но видном месте. В этом случае материальный интерес очень даже может стимулировать продолжение.

Но вот — заказ. «Эй, дед Кондрат, бывший солдат, собирайся, снаряжайся: надо два ковра к завтрему вышить!» По известному мультфильму мы помним, что результат ночного творчества упомянутого Кондрата был плачевным. Он взялся не за свое дело. Да, в идеале профессионал должен уметь писать хорошо на любую тему. Но мы не все универсальны. Стоит ли грустить об этом?

Вы хотите получать деньги за свое творчество? Здесь проблема: в нашей стране, к сожалению еще не достаточно развит институт продюсеров и менеджеров в области «высокого» искусства. Хорошо бы получить четкие указания, — какое именно написать произведение, для того, чтобы оно дало материальный успех. Лично я повесил бы такую инструкцию на стену, и некоторое время разглядывал бы ее как фотографию красивой дамы, изучая, вживаясь. Думаю, что рано или поздно Вдохновенная мысль вспыхнет.

А вообще, деньги лучше зарабатывать, грубо говоря, на рынке. Когда-то я работал в охране на автостоянке и был по-своему счастлив. Идешь эдак со смены с полным карманом и чувствуешь себя уверенно на этой земле, потому что ты можешь купить себе все. И думаешь: «Чего? Музыка?» — Нет, мои хорошие. Для творца просто необходима некая нищета духа, о которой говорил Спаситель в своих заповедях Блаженств. Вот я сижу в невозможной глуши, пухну от хлеба с картошкой. Но иногда летаю над своей хатой в невозможно черном южном небе и мне приходят в голову неплохие мысли, на мой вкус, конечно.

Можно сказать, что вдохновение — это образ жизни.
Что мы выбираем?

Я проснулся и спросил себя: чего ты хочешь? И понял, что я хочу сказать Вам то, что Вы прочитали. Я знал, что не получу за это денег.

Спасибо за полтора часа вдохновения. Желаю счастья!

Роман Леденёв: мне кажется, что когда у человека рождается какая-то идея, чувство, отклик на какие-то события, и это его личная потребность, тогда появляется то или иное произведение.

А еще бывает как будто «непредвиденный заказ» — театральная или киномузыка. То есть внутри себя я не предвижу, что буду писать именно то или иное. И очень важно, совпадает это с внутренним состоянием, или нет. Например, у Петра Чайковского был такой момент, когда ему предложили сюжет для оперы, а он в этот момент не знал, как именно писать музыку, а через некоторое время именно этот сюжет оказывался для него очень близким и вызывал настоящее вдохновение.

Если заказ находит внутренний отклик, как раз и получается самый хороший результат. А если это делается насильственно, без отдачи, то может получиться и приличная музыка, но она будет обычной, рядовой, ничем не выдающейся. Просто она выполнит поставленные задачи.

Во всяком случае, я стараюсь относиться к этому честно, с максимальным старанием, или, по-крайней мере, надеюсь, что это так.

Сегодня организации уже не занимаются заказами, и постепенно инициативу берут на себя исполнители, чтобы пополнить свой репертуар новой музыкой. Хотя эта работа и не оплачивается. В наше время композитор счастлив, если его музыку просто исполняют. Недавно мне сделал заказ Юрий Башмет. Это будет произведение для его ансамбля.

По поводу вдохновения: Чайковский советовал работать каждый день, но я все же предпочитаю подождать. Вдохновение — это такой момент, когда все получается легко, само по себе. Как будто уже все приготовилось, а мне только остается это зафиксировать.

Иногда я не собираюсь ничего писать, но появляется такое странное ощущение, что именно сейчас что-то должно получиться. Я сажусь за работу, и уже в процессе появляются мысли, идеи, темы.

Так было с инструментальными концертами. Я не собирался их писать заранее. Но однажды ощущаешь какой-то толчок, импульс, рождается музыкальный материал, и ты понимаешь, что это фактура будущего концерта, или чего-то еще.

Когда же получаешь конкретный заказ, и при этом время не «поджимает», я предпочту дождаться такого момента, когда идея созреет и все польется легко и вдохновенно.

Евгений Морошкин: когда почувствуешь себя зрелым, тогда можешь лучше себя раскрыть.

В период формирования творческого потенциала композитора, который у всех происходит по-своему и разное количество времени, лучше быть свободным от спецзаказов, чтобы застраховать себя от халтуры. Когда почувствуешь себя зрелым, тогда можешь лучше себя раскрыть.

Обычно я пишу несколько вещей сразу, для «разогрева». Это что-то вроде разминки у спортсменов, ежедневная практика.
А вот когда получается без разогрева — это лучшие моменты работы.

Вдохновение — это когда можешь войти в определенное состояние, в настроение начатой музыки, ее ритм, пульс… нужно прожить ее, прощупать до глубины независимо от того, самостоятельное это произведение, или прикладная музыка.

А потом сохранить это чувство в памяти и закрепить, для того, чтобы в процессе сочинения пользоваться им и работать независимо от внешних воздействий.
Это и есть профессионализм.

Конечно, есть моменты, когда нужно именно Вдохновение. Это начало сочинения, момент зарождения музыкального зерна. И чтобы зерно проросло органично, нужно отключиться от привычных методов и шаблонов и дать ему прорасти естественно. И не жалеть времени для этого, не торопиться.

В момент работы над музыкой к фильму, нужно перевоплотиться в его создателя, чтобы понять, какое место займет музыка в фильме. Очень полезно уметь смотреть глазами актера или художника, и может быть даже попробовать эти профессии для себя на любительском уровне, чтобы избавиться от привычных представлений музыканта о музыке и шире смотреть на процесс творчества и на задачи искусства в целом.

Эдуард Артемьев: заказ на меня действует крайне благотворно.

— Если говорить не о заказах, а о свободном творчестве, то, наверное, было место, создающее наиболее благоприятную обстановку и наилучшие возможности для творчества — это студия французского города Бурже. Я не могу сказать, что это самая технически оснащенная студия, как, например, в Швейцарии. В Берне, я видел студию похлеще (несколько синклавиров и т. д.), но в Бурже вокруг студии царит удивительная атмосфера доброжелательности и полной свободы. Тебя никто не контролирует, студия полностью предоставляется тебе на десять дней, с утра до ночи.

Я так работал, и мне показалось, что это самый удобный подход. Пока есть силы, пока есть фантазия, пока есть возможности, — работаешь, работаешь, работаешь… Во всяком случае, наиболее плодотворно я работал именно там.

Из коммерческих студий упомяну лондонскую «Макропулус» — это сверхъестественная студия: там предоставляют любые средства, что ни попроси, лишь бы вовремя заказ исполнял. И это тоже по-своему приятно.

Обычно я не берусь за музыкальные фильмы. Песни, танцы — это особый дар, каким Геннадий Гладков, например, обладает феноменально. Я беру художественные, игровые, драматические, где музыка обнажает эмоциональную жизнь героя.

На заказ иду с большим удовольствием. Не было бы заказов, я вряд ли вообще что-нибудь сделал бы. Я по природе таков… Мне нужно, чтобы меня что-нибудь все время подстегивало. Заказ на меня действует крайне благотворно.

Борис Франкштейн: мне бы хотелось максимально приблизить к себе идею заказчика и работать над ней как над своей собственной.

Для композитора всегда важен слушатель, само звучание музыки, поэтому заказ всегда важен как импульс, это подчеркивает внимание и интерес к персоне композитора. Бывает, что заказчик предлагает тему, которая может оказаться безумно интересной.

Хорошо, если к композитору обращаются адресно — зная личность и творчество музыканта. И хотя мы ещё сами не всё знаем о себе, очень важен жанровый опыт композитора. Будущий автор же — должен иметь адекватную самооценку, и иметь силу отказаться от заказа, если он не видит для себя возможности сделать это.
Не обязательно отказываться сразу, ведь можно открыть в себе неожиданные грани таланта. Но если уже точно знаешь, что это не для тебя, то отказаться — это достойно интеллигентного человека.
У каждого есть свои слабые и сильные стороны, например, Кальман — непревзойдённый мастер оперетты, а Пьяццола — мастер танго. В то же время, в фортепианном концерте Шенберг сам поставил себя в странное положение, и заказ, в плохом смысле слова, оказался слышен.

Композитор всегда может дать адекватную оценку предложенному материалу, и если у него возникли сомнения в творческой идее, то не стоит соглашаться только ради денег.

В то же время нельзя всё время работать в одних и тех же рамках, иногда уже композитор всё сказал, опустошился, и ему надо пробовать что-то другое…

Поверит ли заказчик в неизведанные пути, в эксперимент, это вопросы личного доверия…

В моем понимании, есть композиторы профессионалы и ремесленники. Истинный профессионализм — это, прежде всего своё лицо. Но с другой стороны — чем оригинальнее и самобытнее талант, тем он всё-таки, УВЫ, более однотонный и однообразный.
Музыковеды называют это «творческий почерк», узнаваемость интонаций или техники…
Ремесленничество же может быть и без лица, если оно точно выполняет свои задачи, например, аранжировщик, оркестровщик.
Я очень люблю и уважаю жанр балета, или жанр эстрадных песен — но как композитору мне это не близко. А кому-то дан именно такой дар…

Как соединить вдохновение и заказ?

Найти тот материал, где ты можешь быть самим собой. И насколько ты сможешь соединить заказ со своей индивидуальностью — это и есть самое важное.
Вообще-то, надо работать.
Но когда нас посещает вдохновение — это лучшие моменты творчества. Хотя бывают случаи, когда упорство не в руку, когда лучше обойти «заторы», иметь мужество отложить материал.
Например, «Зоосюиту» я писал в течение долгого времени, хотя в этот период были написаны и другие сочинения. Почему-то идея финала пришла только спустя 18 лет, и только после этого всё обрело новый смысл или заиграло новыми красками. А что, если бы это был заказ? Тогда пришлось бы закончить, как бы то ни было, но явно неубедительно.

Мне бы не хотелось полностью отдавать себя во власть заказчика, но, в то же время, если у меня будет право на собственное видение, интерпретацию, то готов работать творчески и с полной отдачей. Мне бы хотелось максимально приблизить к себе идею заказчика и работать над ней как над своей собственной.