Непостижимым образом для Композитора все превращается в музыку: звуки природы, предчувствия и воспоминания, страсти и размышления преображаются в его сознании в звуковые формы. «Кто может проникнуть в тайну сочинения музыки? — вопрошает К. Дебюсси.?— Шум моря, изгиб какой-то линии горизонта, ветер в листве, крик птицей откладывают в нас разнообразные впечатления. И вдруг, ни в малейшей степени не спрашивая нашего согласия, одно из этих воспоминаний изливается из нас и выражается языком музыки. Оно несет в себе собственную гармонию, и какие бы усилия к этому ни приложить, никогда не удастся найти гармонии ни более точной, ни более искренней. Только таким образом сердце, предназначенное для музыки, совершает самые прекрасные открытия».

Психологическая природа магического «переключателя», который переводит все жизненные впечатления Композитора в музыкальные замыслы, является для науки полной загадкой. Причем, переживание переходит в музыку как бы помимо воли Композитора, само собою. «Скажи, как ты сочиняешь? — пишет А. Веберн А. Бергу,?— У меня дело обстоит так: я до тех пор ношу в себе какое-нибудь переживание, пока оно не становится музыкой — музыкой, совершенно определенным образом связанной с этим переживанием. Иногда вплоть до деталей. Причем, переживание становится музыкой не один раз».

Это признание выглядит особенно поразительным, потому что принадлежит одному из наиболее конструктивных умов в музыкальном искусстве, сериалисту и додекафонисту А. Веберну. Как будто нарочно желая усилить наше недоумение, его учитель А. Шёнберг говорит: «Я пишу только то, что чувствую в сердце, и то, что в конце концов возникает на бумаге, вначале прошло через каждую частицу моего существа… Если композитор не пишет из сердца, он просто не может создавать музыку».

Однако, современный Композитор мог позабыть те великие эпохи, когда «чувства», выражаемые всеми музыкальными творцами, были не слишком индивидуальными, и в эмоциональном плане композиторы Средних веков и эпохи Возрождения говорили едва ли не одно и то же; выражали смирение и любовь к Богу, восторг перед гармонией и красотой Вселенной, строгость и возвышенность их музыки имела очень мало общего с сердечной жизнью Композитора. Весь интерес произведения сводился не к выражению некоего нового эмоционально-образного мира, а к созданию нового эстетического целого из известных элементов, чтобы это новое целое поражало виртуозными хитросплетениями в полифонической разработке и развитии общеизвестного материала. Значит, в роли «творческого первотолчка» здесь выступает не эмоциональное, а интеллектуальное впечатление, некий конструктивный образ, поразивший Композитора своей красотой.

Традиция, согласно которой переживания Композитора считаются главным источником его творчества, сложилась, как известно, под влиянием музыки XVII–XIX веков. Эстетическая мысль этого времени пыталась толковать музыкальное содержание почти исключительно как содержание эмоциональное. Однако, творческий опыт современности и старинной музыки говорит о другом; в качестве источника композиторского вдохновения можно представить все многообразие действительности, выходящее за пределы личного эмоционального мира человека здесь и впечатления религиозные, и философские, и интеллектуальные впечатления исторического, космического, медиативно-созерцательного характера, и многие другие, охватывающие практически все сферы.

Поэтому понятно, что как только попытка определить внемузыкальный творческий импульс превращается в нечто конкретное, эта грубая конкретность неизбежно отпугивает Композитора. «Что, однако, поражает меня, это открытие, что мышление многих людей стоит ниже музыки. Музыка для них просто нечто, напоминающее что-то другое, например, ландшафт… Кто, слушая маленькие «Nuage Gris» Листа, четкие и совершенные, мог бы настаивать на том, что «серые тучи» — это их музыкальный повод и эффект? (И. Стравинский).

Действительно, изысканная музыка Листа, безусловно, не является лишь музыкальной копией увиденной им картины, но она сыграла здесь роль «творческого импульса», первотолчка, роль которого композитор захотел сохранить в названии пьесы. В функции творческого импульса, конечно, могут выступать предметы, явления и события, во?первых, не осознаваемые композитором в качестве таковых, и, во?вторых, гораздо менее определенные, нежели пейзаж. Кроме того, сам этот «первотолчок» в душе Композитора преображается, переходит в новое качество.

Этот спор сторонников в широком смысле слова программной музыки и «чистой» вечен как само музыкальное искусство, и как бы подытоживая его И. Стравинский говорит: «Произведение действительно воплощает чувства композитора и, конечно, может рассматриваться как их выражение или символизация, хотя композитор и не делает этого сознательно. Более важен тот факт, что произведение является чем-то совершенно новым и иным по отношению к тому, что может быть названо чувствами композитора… и я возражаю тем музыкальным критикам, которые ориентируются на подражание реальности, тогда как должны были бы учить нас понимать и любить новую реальность. Каждое новое музыкальное произведение — это новая реальность».

«Новая реальность» в психологическом отношении представляется наиболее достоверной, это понятие как бы синкретически объединяет в себе музыкальное и внемузыкальное начало, творческий импульс и творческий результат, и само находится между ними. «Новая реальность» — это своего рода абстрагированная содержательная модель, квазимузыкальный прообраз произведения, который, с одной стороны, еще сохранил след внемузыкального «творческого импульса», а с другой стороны, этот прообраз уже пропитан будущей музыкой, он уже находится в преддверии художественного замысла, является первым этапом на пути превращения его в произведение.

На этом этапе творческого процесса стирается принципиальная граница между разнородными внемузыкальными творческими импульсами: впечатления, переживания, картины природы, философские образы, исторические катаклизмы и драматические коллизии — все становится квазимузыкальной «новой реальностью», своеобразной моделью, готовой к переходу в законченное, проработанное во всех звуковых деталях произведение.