А.?А.: История электронной музыки, как известно, уходит своими корнями в XII век, когда в Европе началась работа над звуком и зародилась теоретическая подоплека электронной музыки. Впоследствии композиторы, в частности, Бах и Бетховен, стали применять в своих произведениях различные спецэффекты, которые дополняли звуковую палитру произведений.

В Европе зарождение идей, близких электронной музыке, прослеживается через сочинения композиторов XVII и последующих веков, которые расширили арсенал сложившихся традиционных средств. В этом ракурсе историки рассматривают одну из симфоний представителя венской классической школы Гайдна (1732–1809), где использованы свистки и шумовые погремушки; обязательно вспоминают «Рождественский хорал» Георга Генделя (1685–1759) для хора, оркестра и церковных колоколов; непременно отмечают торжественную увертюру «Битва Веллингтона при Виктории» Людвига ван Бетховена (1770–1827), в которую композитор даже ввел (здесь уместно сказать «применил») настоящую артиллерию; «Детскую симфонию» Гайдна (для детских музыкальных инструментов), а также оперную музыку, где часто пользовались «услугами» сценических звуковых машин, воспроизводящих различные шумы и, быть может, впервые средствами оркестра создавались эффекты звукоподражания.
Этот список можно дополнить и более ранними примерами из произведений хоровой музыки.

Хрестоматийное сочинение Орландо Ди Лассо (1532–1594) «Эхо» рассматривают как едва ли не первую попытку пространственного решения организации звукового материала (как теперь сказали бы, «в одноканальном» исполнении — хор размещен на одной площадке, а не распределен по помещению). А такие проблемы встали перед новой музыкой только в конце 1950?х годов (если не считать спорадических опытов культовой музыки американца Чарльза Айвза (1874–1954)). Кроме того, мастера нидерландской школы создавали произведения, используя полифоническую идею, где многоголосие (до 36 голосов) с тщательно выполненной и индивидуализированной каждой партией в реальном звучании сливалось в единый «дышащий» комплекс — гармониетембр, который воспринимается как некий гиперголос, меняющий свою динамику, окраску и внутреннюю структуру (за счет движения голосов), где об абсолютной высоте можно говорить лишь в смысле «ширины полосы» или крайних границ звуковысотной области такой «звуковой массы».

Подобные явления, но уже как прием, можно наблюдать в настоящее время в специальных сонорных эффектах, применяемых и в методике синтеза звука (движение обертонов и других составляющих в тембре без нарушения его целостности). Достаточно вспомнить хотя бы произведение Терри Райли (Terry Riley) «In  С»,?— это большое сочинение, в конечном счете, представляет собой один единственный гармониетембр, ориентированный в «C» (До).

Если говорить о достижениях нашей страны в области электронной музыки, то хочется вспомнить, что именно у нас в 1919 году в России Львом Терменом был изобретен первый электронный инструмент Терменвокс, впоследствии свои электронные приборы представили и другие советские изобретатели: Евгений Мурзин (синтезатор АНС), Петр Зиновьев (синтезатор Synthi-100). Интересная ситуация возникла в Бурже, где проводили мероприятие, приуроченное к 80?летию со дня рождения Льва Термена и 20?летию со дня его смерти. Публика просто обомлела, когда вдруг появился живой Термен.
Получилось нечто вроде финальной сцены из гоголевского «Ревизора».

Естественно, у нас существует своя школа электронной музыки. Парадоксально, что даже в злополучные брежневские времена весьма успешно и плодотворно функционировала легендарная Студия электронной музыки, располагавшаяся на первом этаже музея Скрябина. Там был и Synthi-100, и АНС, там же проходили и всевозможные записи, в которых принимали участие мой отец, Юрий и Сергей Богдановы, Владимир Мартынов, Алексей Любимов, Татьяна Гринденко, Алексей Рыбников, Альфред Шнитке, Софья Губайдулина и еще целое созвездие известных композиторов.

Туда даже приходили итальянский режиссер Микеланджело Антониони, американский продюсер Френсис Форд Коппола, режиссеры Никита Михалков и Андрей Тарковский. Студия была настоящим светочем во мраке той эпохи. Тогда в первую очередь зажималось слово, а вот в электронной музыке опасности никакой не видели, и поэтому были доступны великолепные пластинки с электроникой. Я в свои 6 лет с трудом представлял, кто такие   АББА, Алла Пугачева, Бони-М, зато знал, музыку Клауса Шульце, Карлахайнца Штокхаузена, Франсиса Домона (Francis Dhomont), «King Krimson», «Yes», «Tangerine Dream» и др. Я и вырос на этой музыке. Но, к сожалению, сейчас понятие «электронная музыка» растворилось во множестве своих коммерческих проявлений — танцевальной музыке и популярной эстраде. Фактически любой человек, играющий на синтезаторе или составляющий треки на компьютере, называет себя электронным музыкантом.

А раньше эта музыка была чем-то иным. Сравнивать и смешивать всю электронную музыку в единое целое никак нельзя. Надо разделять ее главные направления: электронная музыка, электроакустическая, экспериментальная и авангардная. А все остальное — развлекательная попса.